М.(2 года почти 10 мес) развлекалась с говорящей азбукой.

У нас к слову их две: одна «Знаток», а другая «Бимка», и надо сказать, каждая имеет недостатки. Вот в идеальном мире (приветы Смирнову) у говорящей азбуки была бы озвучка графем звуками,  и скороговорки (как в Бимке),  а также игры типа «найди «А»» (как в Знатоке). И картинки бы подбирали на УДАРНУЮ первую букву, а то «енот» на Е, и «арбуз» на А…

Играла М. в игру «озвучка нажатой кнопки тетей». Параллельно, и иногда раньше тети сама называла букву. Дошла до кнопок, соответствующих  мягкому и твердому знаку и замолчала. Внимательно выслушала от металлического голоса: «Мягкий знак… Твердый знак…» и говорит: «Папа! А зачем эти знаки?»

Самое поразительное в этой истории, что М. уже произвела в своей голове специализацию родителей как экспертов по разным абстрактным вопросам, и обратилась к папе, который как известно у нас лингвист:)

Строго говоря, ребенку уже 2 года и 7 месяцев. Речь становится все более причесанной и «взрослой». Хотя сохраняются типичные аграмматизмы. В основном ошибки вписываются в контекст гиперкоррекции.

Глаголы в основном М. образует от императивов или форм второго лица:
проходи, ты ходишь — я проходу, хо́дю
ты сидишь — я сидю́
ты выгонишь — вы́гонил меня папа

Некоторые не слишком частотные существительные «гиперкоррекционно» склоняет и интересно образует от них названия для «родственных» понятий. Особенно достается дитенышам животных.
Например:
леф (лев) — с ле́фом (со львом) — лефы (львы) — лефёнок — лефи́фа (львица)
ёж — у ёжа
лошадь — лолашонок (жеребенок)
бык — бычонок
баран — барашонок

Последние 2-3 недели сама замечает большинство своих ошибок и комментирует их:
Это я так маленькая гаила(говорила) — Путел (Питер). Почему я так гаила?

Почему-то высокопарные рассуждения про тоску по родине у вынужденных (и добровольных) эмигрантов из России неизбежно отсылаются к непреодолимому желанию видеть берёзу. Просто фетиш какой-то, а не дерево. Честно говоря, всегда считала эти валяния вокруг берёз не более чем многократно повторенной метафорой…

Второй день в Болгарии. За завтраком ребенок (2 г.8мес.) долго и пристально вглядывалась куда-то через окно в даль, потом спросила:

— Это какое деево (дерево)? Биёза?

— Нет, -говорю, — туя.

— А где биёза? … Пойдем биёзу искать!

И решительно стала выбираться из стульчика.

Прошло несколько дней после первого посещения вальдорфского сада и доварились впечатления:
— Острая зависть к тем, кто живет в том же дворе. Рядом с садиком, как минимум кайфовая (и чистая!) площадка для прогулок.
— Приятное теплое ощущение от атмосферы в группах. Пахнет там корицей (на занятиях предполагалось печь пирожки). Все в группе сделано из натуральных материалов: дерево, в углу лежит шкура (М. откомментировала: «Мися!»(миша)). В общем, ничего общего с тошнотворными воспоминаниями о пропахшей убежавшим молоком группой из моего детства.
— Умиротворение. Даже удивительно. Обычно я жутко психую в новом месте, а в детские сады вообще заходить не решаюсь.
— Уважение. Когда пришло время лепить, воспитательница спокойно приняла «Нет!» от М., через минуту дала ей в руку тесто из скандала и нравоучений сняла с лошади и увела лепить тесто.
— Удивление. Мой ребенок, спокойный и правильный в любом чужом месте, и являющий образец добродетели, сидя за партой на занятиях в том же Дворце юного техника, к концу занятий в вальдорфском саду, носилась сломя голову. Заявляла свое «нет!», и вообще в конце предпочла играть в домике, а не слушать сказку. То ли атмосфера такая расслабляющая, то ли дело к вечеру, а вредность, как температура, к вечеру растет.
— Недоумение. Странное отношение к деньгам: надо положить свои 300 р. за занятие в корзинку, и самому же из корзинки взять сдачи, при этом воспитатель вообще не подходит и отводит глаза…
— Тревога. Напрямую никто ничего не говорил, но мне шкурно почувствовалось неодобрение от воспитательницы по поводу того, что мальчик (где-то 3,5 лет) стал считать, сколько фруктов в тарелке: «Ты уже школьник прямо! Тебе надо в школу, а не в детский сад…»
Вспоминая все, что знала про вальдорфскую педагогику, мучаюсь вопросом: секта?

Откуда берутся хорошие математики и астрономы – я знаю, — говорила Алиса
Шалтаю–Болтаю, — они долго учатся этому в университетах, а вот, откуда берутся хорошие родители?...

имхо.