Perfekta Mavo

Одно из важнейших достижений дошкольного возраста (3-6 лет), и несомненно, самых приятных для родителей и воспитателей, – это способность переносить откладывание на время удовлетворения желаний. Психотерапевтическая классика так ценит эту способность, что называет умение под давлением принципа реальности отсрочивать удовлетворение своих потребностей как необходимую черту взрослой части личности.

То есть в норме ребенок раннего возраста если чего-то хочет, то хочет получить это НЕМЕДЛЕННО!  Это прямое следствие физиологически объяснимого недостатка самоконтроля, а также абсолютная вовлеченность ребенка в наличную ситуацию. Ребенок бывает буквально поглощен предметом, который его привлекает. И, пока что-то более яркое не отвлечет насильно, невозможно заниматься ничем другим, невозможно вырваться за пределы ситуации  и актуальной потребности и “просто подождать”.

Пока М. была совсем маленькой, невозможность получить “прямо щас” то, что она хотела, вызывала такие звуки,   которые раньше я подозревала  только у крупного потревоженного бизона. Время шло, и на смену нечеловеческим воплям пришло канючание и многократные повторы: “Хочу рисовать. Дай краски. Хочу краски. А я хочу краски. Дай краски…” Трудно сказать, что из этих вариантов более губительно для нервной системы взрослого… И вот свершилось…

Теперь (когда М. исполнилось 4 года) время от времени (увы, не всегда), но она МОЖЕТ согласится отложить удовлетворение своего желания до тех пор, пока… И даже может заняться чем-то другим во время ожидания, а потом вспомнить, чего она хотела первоначально. Иллюстрирую:

Под сильным нажимом мамы М. собирает рассыпанные игрушки в коробку. На её глаза попадается каштан.

М: “Ой! Хочу поиграть с каштаном”

Мама (напрягшись, решительно): “Конечно, очень красивый и интересный каштан. Поиграешь с каштаном, когда дособираешь остальные игрушки. Давай положим его на стол, он тебя подождет…”

М.: “Дособираю?! Ладно. Только ты мне помоги собрать, я одна столько не соберу…”

Мама в шоке…

М. сидит за столом, перемазанная сметаной и маслом, ибо ела руками и с аппетитом блинчики. Середочка сыта, краешки заиграли. И М. говорит:

“Мам! Давай поиграем — я буду волшебница и ты будешь волшебница, моя подружка.  Ты думала,я улетела, а я под столом. Давай?”

Мама: “Сначала давай помоем руки, потом будем играть”

М.(делает вид, что не слышит):”Давай…”

Мама (сурово): “Пока не помоешь руки, играть не буду!”

М. (молча!) вылезает и идет мыть руки. Вытирает руки, и сразу же повторяет свое предложение – давай играть!

В приведенных ситуациях, отсрочка была вызвана мамой. Но встречаются и самопроизвольные отсрочки, под давлением, так сказать, принципа реальности, не облеченного голосом и волеизъявлением родителей:

М: “Мама! Я хочу рисовать, дай мне листочек!”

Мама моет посуду, вода шумит: “Чего?”

М.: “Ты посуду моешь?”

Мама: “Да. я еще занята…”

М.:”Ну ладно, помоешь и дашь мне бумагу…”

…Взяла книжку, увлеклась и рисовать не стала.

Долог и тернист путь к взрослости:))

М. (3 года, 11 мес.) проявляет немалую изобретательность и чувство языка, выражая свое недовольство и угрозы.  Вот несколько свежих примеров:

М., обращаясь к девочке, занявшей качели, на которые сама М. хотела сесть:

“Сейчас как подую своим ветером. И улетят качели в Болгарию! “

Котик не дал себя потрепать по шёрстке, огрызнулся, на что М. немедленно отреагировала:

“Я сейчас тебя как морского ёжа полью водой! И будешь мокрый ходить!”

Что показательно, вербальная агрессия (то есть ругательства и угрозы) полностью заменяют физическую агрессию, как и пишут в классических психологических руководствах. Похоже, речь дает ребенке возможность выразить свое недовольство так, чтобы никто не пострадал (свидетельствую, ни котик, ни качели от угроз не пострадали).

Я часто сталкиваюсь с педагогическими идеями о том, что детям ругаться нельзя. И злиться тоже. За проявления гнева и вербальной агрессии следует ребенка наказывать (то есть ругать, а то и бить). Вот такая взрослая логика. Особенно ревностные носители этой воспитательной мысли предлагают наказывать даже за взгляд исподлобья и недостаточно доброжелательное выражение лица, особенно по отношению к взрослому человеку. И, знаете, работает. Дети таких взрослых не ругаются и не хмурятся. Они дерутся, иногда исподтишка. И еще они болеют…

М. (3 года 9 мес.) в лучших традициях детства, как и обещали все классики возрастной психологии и дошкольной педагогики, каждый вечер перед сном требует одну и ту же сказку. По счастью, это сказка Репка, одна из наименее противных моему сердцу народных сказок.  Когда я заканчиваю заунывным (засыпательным) голосом вещать про “и-и вытянули репку”, а также  быстренько оттараториваю модерновый бунус, про то Что они с такой большой репкой сделали (пирожки, варенье, соленье, напекли в духовке, заморозили в холодильнике, сварили суп-пюре….) , я завершаю сказку вполне классическим образом: “Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец”

Последние 2 дня М. удовлетворенно делает вывод: “Я – слушала, значит я – молодец!”

Ребёнок (3 года 9 мес) на днях сама печатала на компьютере письмо подружке, следующего содержания:

“Алисе письмо от Маши
хорошо дела
как дела? Игрушки у меня есть хорошие кролик медвежонок котьик. А у тебя?”

Содержание  – то есть то, о чем писать, М. придумала сама, хотя и с наводящими вопросами, типа: “Ты хочешь рассказать о себе или спросить что-нибудь? Что ты хочешь рассказать? А спросить? А теперь что ты хочешь: спросить или рассказать?”

Пробелы, точки, знаки вопроса и большие буквы в начале предложения и в именах собственных М. делала с маминой помощью и после наводящих вопросов. Например: “Прочитай, что получилось. Слово закончилось, ты все буковки написала? Да. Значит что нужно поставить, раз слово закончилось, чтобы отделить его от следующего слова. Правильно, пробел. Нажимай.”

Или так: “Это ты рассказываешь или спрашиваешь? Да, спрашиваешь, это вопрос. Значит какой знак надо поставить? Правильно, вопросительный. надо одной ручкой держать кнопочку со стрелочкой (shift) а другой нажать какую цифру? Правильно, -  7.”

Расстановка запятых, опять же требующих “shift”, была бы по мнению мамы же перебором:)

Технология написания отдельных слов такая: М. сидит у мамы на коленях перед компьютером, ищет на клавиатуре (иногда с подсказками) и сама нажимает пальчиком букву, которую вместе с мамой вслух произносит. Раньше нужно было диктовать по буквам (типа: А, потом – Л, потом И, потом С, потом Е), сейчас достаточно медленно тянуть каждый звук в слове, но слово можно произносить полностью и слитно, например: “А-льльль-ииии-сьсьсьсь–эээээ”.

Показательно, что мягкость согласного перед гласными переднего ряда (и, е)  М. норовила отразить на письме, в задумчивости зависая над клавиатурой. И наконец, к слову “котик”, решила эту проблему дописав к  “т” мягкий знак, и потом написав “и”. Что интересно, написанное она неоднократно перечитала, и мягкий знак в слове “котьик” ее нимало не смутил. Видимо, обозначение мягкости, а не разделительный смысл мягкого знака, легче ложится на детскую душу. Прямо жалко, что в русском нет различения мягких и твердых согласных на письме, как в каком-нибудь сербском.

Да, безударные гласные в словах типа: “хорошо” написаны в соответствиями с орфографией, потому что так “пропевала” слово мама: “хххх-оооо-рррр-оооо-шшшш-оооо”. Про “и” после “ш” М. усвоила еще, когда училась читать, и родители пресекали ее попытки прочесть слог “ши” как “щи”. Что именно осталось в голове у М. от родительских объяснений, сказать трудно, но читает и пишет сочетание “ши”  М.  теперь в соответствии с правилами русского языка. Пишет пока только вместе с родителями, поэтому неизвестно, насколько закреплен этот навык.

Печатание “письма” по-взрослому ребёнка очень утомило. И она с радостью перешла на печатание “по-детскому” и очень быстро набрала:

“Фываепшкячсмпввыфффффффффуц”

Кстати, потом несколько раз прочла получившееся слово, с видимым удовольствием.

Ребёнок как научилась читать летом (3 года 7 мес.), так и не может остановиться. Просыпается и первым делом бежит на кухню, хватает книжку и давай ее читать.  Особенно любит толстые и широкоформатные книжки, из детских уважает “Читарик-смешарик”, “Букварь”, “Школа для школят” (для дошколят), а недавно притащила тяжеленного Видаля, и даже смогла прочесть несколько слов из него:)  Еще очень любить утащить почитать что-нибудь  из маминых книжек и конспектов лекций (выучила так слово гистограмма, кстати).

А на днях нашла у папы в заказниках детскую книжку на эсперанто. Красочно оформленную, с крупным шрифтом. Просто клад, а не книжка.  Села поудобнее, открыла, как любит, на середине (почему то читает книжки или с середины, или, если уж с начала, то тогда с въедливостью прочитывает все форзацы, название издательства, библиографические данные и всякое такое) . Но тут выяснилось, что прочесть она ничего не может.

Призвали на помощь папу, папа книжку прочитал с выражениями, и ребенок даже смог задать несколько осмысленных вопросов на ломанном эсперанто по сюжету сказки (типа «Кто estas lupo?»). Но почему то теперь всякий раз, как видит латиницу, не обязательно текст на эсперанто, спрашивает: «Это по-ндзыньски?» или еще вариант «по-ндыдзыньски». Так еще назализованно очень произносит.

Есть у меня догадка, что в такой классификации текстов (нндзыньские и русские) виноват Funny English, который по Теле-няне показывают. М. эту передачу очень любит, но ни одного слова или даже звука, несмотря на все призывы ведущих никогда не пытается повторять. А говорят они в передаче, как известно, по-английски, что с учетом традиций редуцирования в русском языке не так уж далеко от нндзыньского:)

М. (3года 9 мес.) во всю играет в ролевые игры. Нет, пока не в WOW, а в то, что положено ей по возрасту – развернутые и детальные сюжетно-ролевые игры.  Всякие там “гости” с “тортами” из цветных тряпочек и “свечками” из цветных карандашей, “поезда”, в которых спинка дивана вполне удачно выполняет функции верхней полки, а мама — приносящей чай “проводницы”, и “больницы”, в которых всем без исключения плюшевым зверям нещадно “ставят уколы”.

Сегодня играла в “работу”. Взяла плотный альбом, открыла его “как ноутбук”, положила рядом с собой тетрадку и ручку (делала “записи”),  стучала пальцами по нижней горизонтальной плоскости альбома – “печатала”, время от времени с деловейшим видом заглядывала в тетрадь и “читала” непонятные наукообразные слова: “ня-ма-ко-лабоитизм …. а это у нас гистограмма… так…” (слово “гистограмма” она выучила, потому что время от времени через мое плечо почитывала “математические методы в психологии” и “лабораторный практикум по общей психологии”). Потом разговаривала с “экраном” в духе:  “Ну! Что это такое, а?! Я что напечатала? А ты что показываешь? Да что же это такое?! Почему ты опять висишь? А?!”

В общем вполне реалистично изображала работающую мать:)

Тут Макс в комментариях к предыдущей записи спрашивал, умеет ли М.  (3 г. 5 мес.) писать «по-взрослому» . Вот наш ответ Чемберлену :

технология написания этого шедевра такая:  М. пишет по одной букве, которую диктует мама.  Некоторые буквы М. пишет очень уверенно, например: Ш, Р, В, Е, Т, Б. Как видно из этого списка, запоминаются не самые простые элементы, а наиболее эмоционально-нагруженные. Так что законы запоминания действуют!

Для тех, кто не в теме: Один из законов запоминания – запоминается лучше всего та информация, которая эмоциально нагружена, то есть вызывает яркий эмоциональный отклик. Почему так происходит, позвольте не писать, все-таки это блог, а не учебник клинической психологии.

А любители новгородских берестянных грамот, наверняка, оценят Масянину «Е».

М. (3 года 5 мес.)  похоже усвоила одно метаправило русской орфографии – пишется слово совсем не так, как произносится и слышится. Особенно это касается гласных. Слышится “а” — пишется “о”.

Вот три зарисовки на эту тему:

1. М. пишет “по-детскому” (каракули в смысле выводит ручкой с умным видом) и сама себе диктует: “Спи-сок по-дор-ков” (подарков).

2.М. “читает” на пачке сока: “Сок длё де-тей” (длё вместо для)

3. “подписывает” мне поздравительную открытку: “до-ро-гоя ма-моч-ко” (ну, не креведко, и то слава Богу).

Сейчас в нашем институте время защит дипломов на заочном отделении. У меня семь дипломников, и сейчас чрезвычайно напряженное время. Всякий, кто учился в вузе помнит, когда студенты доделывают и сдают работы. Правильно, в последнюю ночь. Соответственно я в последнюю ночь вычитываю, правлю и пишу рекомендации, что ещё надо исправить.

Получая очередной “исправленный” вариант от студента, обычно бурчу перед экраном: “Ну что же это такое?! Я же сказала исправить, почему опять не сделано?!” …в общем, беседую с экраном в лучших традициях русской литературы, и в её же традициях задаю многочисленные риторические вопросы…

М. (3 года 4 мес.)  крутится вокруг меня и компьютера, и участвует:

- Чего ты ругаешься? Такой , нехороший компьютер?

- Нет, просто непослушные дипломники. Не очень хорошо делают…

-Дипломники? Не хорошо делают… Мама! У меня в компьютере  есть хорошие послушные дипломы, я тебе дам…

её бы слова, да завкафедрой в уста на будущий год:)

Начался сезон миграции уток с утятами из гнёзд к рекам и канавам. Это путешествие в Питере довольно опасно для утят.  Дело в том, что утка переводит выводок через крупные дороги, и если остановить автолюбителей на время перехода обычно удается, то поребреки для утят непреодолимое препятствие… Если их руками не перекинуть через поребрик – они почти наверняка обречены погибнуть, заметавшись под колесами, а водители их даже не увидят…

У же второй раз примерно в это время попадаю в участники спасительных операций. Ловила опять сегодня утят на проезжей части весьма оживленной улицы  Савушкина. Обошлось  это мне одним сломанным в кровь ногтем:) Потом  с ещё тремя любителями природы тащила утенка и гнала несчаcтную шипящую и раскрылившуюся утку к местной канавке подальше от проезжей части.

вот на картинке мой подопечный:

кстати, сегодня у меня день рождения.  Если вдруг кто захочет поздравить – можно просто словами или ссылочкой, как подсказывает технический директор